«Раньше инсульт был болезнью бабушек и дедушек — теперь нет»

«Раньше инсульт был болезнью бабушек и дедушек — теперь нет»

© Фото Ильнара Салахиева, предоставлено «Каритас».
Ася Доброжанская

12 Окт 2017, 06:30
Курильщики, диабетики и люди со скачками давления — в группе риска по инсультам, который в последние годы все молодеет и поражает все больше россиян. Справляются ли с проблемой государство и некоммерческий сектор, как защититься от инсульта и как выживает человек, перенесший удар — Тайга.инфо выяснила у врача-реабилитолога из фонда «ОРБИ» Аси Доброжанской.
Около 400 тыс. случаев инсульта регистрируется в России ежегодно, 35% из них — с летальным исходом. Только 13% пациентов восстанавливаются в полном объеме, в большинстве же случаев инсульт приводит к инвалидности: человек утрачивает способность к самообслуживанию и нуждается в посторонней помощи.

У кого может случиться инсульт

1. Первая группа даже не риска, а гарантии инсульта — это люди с нарушением сердечного ритма, которое называется пароксизмальной формой фибрилляции предсердий. Нелеченная фибрилляция предсердий означает однозначный инсульт, это лишь вопрос времени.

2. Если говорить о рисках, то это сахарный диабет, который сильно разрушает сосуды. Человек с сахарным диабетом и возрастной гипертонией находится в существенной группой риска.

3. Далее — люди с нестабильной гипертонией. Даже не столько с высокими цифрами давления, что несомненно плохо, а со скачками.

4. Курение делает сосуды очень хрупкими, поэтому и курильщики — в группе риска.

Инсульт «молодеет»

Раньше инсульт был болезнью бабушек и дедушек, и вообразить себе его у 38-40-летнего было невозможно. Сейчас мы принимаем именно таких больных.

С чем это связано, неизвестно. Есть версии, но это версии, они пока научно доказательно не подкреплены и не дают нам влиять на причины. Но и количество больных увеличивается, и возраст их снижается. Кстати, есть детский геморрагический инсульт, которого тоже стало больше.

Симптомы инсульта

Если человек не может поднять одинаково две руки, не может симметрично улыбнуться, не может ответить на вопрос, как его зовут (вообще или отвечает невнятно), у него инсульт.

Эти простые признаки может запомнить не только взрослый человек, не имеющий отношения к медицине, но и ребенок. В нашей практике были случаи, когда дети по нашим памяткам, которые висели на холодильнике, вызывали скорую для бабушек и дедушек.

Не заметить инсульт нельзя, а вот к врачу обращаются не все и не сразу, потому что люди разные. Относительно недавно в Московской области человека парализовало, он не мог встать трое суток, но у него сохранилась речь и он был когнитивно сохранен, под рукой у него был телефон, но он не вызывал скорую, три дня провел без еды и воды, ходил под себя, а на вопрос, почему не вызвал врача, он ответил, что не любит больницы. Мы не просим нас любить, мы просим разумно себя вести по отношению к собственному здоровью.

После инсульта: больница

В зависимости от тяжести приступа происходит паралич одной половины тела, возможны нарушения речи и глотания, от легкого до совсем тяжелого, не говоря уже о смертности в раннем периоде от инсульта. Сперва человек попадает в первичное сосудистое отделение больницы, которое оказывает ему помощь в остром периоде, где он находится две-три недели, это лечение по большей части медикаментозное. В хорошем случае, если в отделение есть логопеды и физические терапевты, в эти первые недели, в самый важный для старта реабилитации период, будут предприняты первые реабилитационные меры.

В дальнейшем человек может быть направлен на второй этап реабилитации. Она в России укладывается в ОМС, но, честно скажу, не во всех регионах есть полноценные реабилитационные учреждения. Они должны представлять собой место, где работают специально обученные в нейрореабилитации люди, которые должны быть составлены в мультидисциплинарную бригаду. Это физические терапевты — инструкторы и врачи ЛФК, а также психолог, логопед, нейроуролог, эрготерапевт.

После больницы: дома

Если человек абсолютно одинок и настолько не мобилен, что не может сам уйти из больницы, то речь пойдет об оформлении его прямо из больницы в дом престарелых или инвалидов. Если его можно довести до дома, согласно его желанию (а это тоже не всегда просто, есть люди, которые замурованы в своих квартирах на пятом этаже без лифта), и он способен к минимальной деятельности, то дальше соцзащита после оформления инвалидности выделяют ему соцработника, который этому человеку помогает.

Соцработники стараются профессионально учиться и развиваться, их было много на конференции «Комплексное восстановление после инсульта: медицинская реабилитация и уход». Они делают уборку, приносят продукты и лекарства, но медицинскую функцию не выполняют и не должны.

Пожалуй, единственная организация в России, которая берет на себя разумный патронат на дому, это «Каритас». Естественно, они не могут покрыть все потребности гигантской страны, но там, где они работают, они делают это чрезвычайно эффективно. Других патронатов я не знаю.

Реабилитации в России почти недоступна

В Новосибирской области есть неплохое отделение восстановительного лечения в Кольцово, оно стремится к тому, чтобы стать хорошим, у них есть мотивация и возможности, а наш фонд ему в этом помогает.

А вообще, очень мало где есть полноценная реабилитационная поддержка. У меня чаще всего нет ответа на вопрос, куда можно направить пациента после инсульта. Вопрос задают повсюду, и иногда ближе, чем самолетом за тысячу километров, отвезти некуда.

Я высоко оцениваю работу Республиканского сосудистого центра и отделение восстановительного лечения в больнице им. Семашко в Улан-Удэ, они большие молодцы. Они поняли, что нужно делать, и много сил вложили в свое образование, нашли силы и средства, чтобы пригласить лучших специалистов.

Перед государством стоит невыгодная задача: потратить миллионы на подготовку специалистов, которые будут работать с людьми, которые больше не будут платить налоги

Прекрасное отделение восстановительного лечения есть в ЦГКБ Калининграда. Отличный потенциал есть у отделения восстановительного лечения в больнице №1 в новосибирском Кольцово. Лучшим образцом я бы назвала реабилитационный центр «Три сестры» в Подмосковье. Этот центр частный, но многие люди готовы оплачивать свою реабилитацию, потому что это вопрос всей дальнейшей жизни. Кроме того, в реабилитации мы очень ограничены по срокам, мы не можем это откладывать — результат, с которым мы будем иметь дело всю последующую жизнь, закладывается в первый год. Самыми важными в этот год являются первые четыре месяца. Через год так называемое окно реабилитации закрывается, что получили — то наше, чего не получили — уже не будет.

Неврологическая реабилитация еще очень молода в России, первым попыткам лет семь-восемь. Это еще и экономически невыгодная отрасль: средства инвестируются только в один капитал — в людей, никаких волшебных таблеток и тренажеров не существует. При этом надо понимать, что мы работаем с людьми, половина из которых достаточно немолода, 55–65 лет. И они почти никогда не восстанавливаются полностью, это люди, с которыми мы работаем на уменьшение их двигательного и когнитивного дефицита. То есть в строй налогоплательщиков они не вернутся, и перед государством ставится крайне невыгодная задача: давайте вы потратите миллионы на подготовку специалистов, которые будут работать с людьми, которые больше не будут платить налоги в бюджет.

Помощь благотворительных организаций

Благотворительных фондов, которые оплачивали бы подобное лечение, ровно один в России: это фонд по борьбе с инсультом «ОРБИ», который я и представляю. Единственным, скорее всего, он и останется, потому что помогает очень непопулярным, некрасивым больным: они ассиметричные, плохо разговаривают, немолодые.

Но мы оглядываемся назад и видим, что ростки того, что мы посеяли, взошли. Я очень много езжу по всей стране и вижу, как ситуация меняется. Нужно просто рассказывать людям: они не виноваты в том, что делали неверно или не делали чего-либо — они просто не знали.

Подписывайтесь на наш канал в
Telegram:
только самые важные новости, мнения и интриги

Источник Тайга.инфо


Добавить комментарий